Дневники выжившего.

admin -> Всем
Дневники выжившего.
Дневники выжившего. (Первая часть). 11 марта. 2017 год. Вечер. Наконец-то удачный рейд! Я раздобыл достаточно еды, а главное, нашёл тетрадь и ручки, теперь смогу вести свой дневник! Даже не знаю с чего начать. Пожалуй, подробнее начну писать завтра, а сегодня попытаюсь собраться с мыслями и вспомнить события этих жутких месяцев. ### 12 марта. 2017 год. День. Итак, я в убежище. У меня есть еда, пистолет и 45 патронов к нему. Ещё пару недель назад у меня было больше сотни патронов, но жизнь в городе после Эпидемии стала слишком опасна, за жизнь приходится бороться. Эпидемия началась в конце января этого года. Никто не знал, что человечеству так скоро придёт конец. СМИ говорили о свином гриппе, и мы верили. Скорее всего, и сами СМИ верили в это, вряд ли они знали правду, иначе давно бы сбежали из города. Странности начались через неделю после гибели первых людей от этого «гриппа», когда в Боткинской больнице родственникам отказывались выдавать тела умерших. В СМИ промелькнуло несколько статей об этом. Но никто не занялся этими случаями, потому что врачи говорили, что им просто необходимо ещё раз обследовать тела погибших. Но теперь-то я знаю, что они лгали. Им нужно было не обследовать тела, а следить за состоянием и поведением оживших. 30 января Боткинскую больницу окружил ОМОН. Зевак отогнали за специальный кордон, подальше, но я, как и многие любопытные, сумел найти удобное для наблюдения место. Я видел, как начался штурм здания, как несколько минут спустя засуетились командиры, как кордон вокруг Боткинской стал плотнее. Подогнали бронетехнику, но даже она не спасла, когда из здания выскочили они… Я называю их пациентами. Удивительно проворные, с тёмно-серой кожей, вытянутыми конечностями, пустыми глазницами и оскаленными в жуткой ухмылке пастями. Они были похожи на людей, но не являлись ими. Пациенты носились по улицам, сея панику среди горожан и впиваясь зубами и когтями во всех, до кого могли дотянуться. Кордон ОМОНа был сметён за считанные секунды. Оставшиеся в живых полицейские в ужасе бежали. Одного из них пациент настиг в нескольких метрах от меня. Я прятался за мусорным контейнером и тварь меня не заметила. Разорвав полицейскому горло клыками, эта тварь запрыгнула на стену ближайшего дома и скрылась на чердаке. Я схватил выпавший из рук полицейского пистолет и побежал домой. К счастью, меня никто не стал догонять, у пациентов и так был пир возле больницы. Несколько дней я отсиживался в своей квартире. На ночь запирался в ванной, боялся, что эти твари проникнут через окно, разбив стекло. Связь пропала вечером того же дня, телевидение тоже отключили. Я пытался найти хоть какие-то крохи информации с помощью старого радиоприёмника. Первого февраля мне удалось поймать в эфире переговоры военных, из которых я узнал, что город взят в кольцо и вскоре армия начнёт штурм. Второго февраля они попытались войти в город. Последнее, что я слышал на их волне – крики ужаса и просьбы прислать помощь. Я боялся, что по городу будет нанесён ядерный удар, но этого не случилось. Судя по всему, Эпидемия бушевала по всей планете, и первыми, кого уничтожили пациенты, стали военные. Позже мои догадки подтвердились, но об этом я напишу завтра. ### 13 марта. 2017 год. Вечер. Сегодня я наконец-то хорошо поел. Был даже хлеб. Немного заплесневевший, но сейчас выбирать не приходится. А как вкусна разогретая на костре тушёнка! Если бы вы только знали! Впрочем, я отвлёкся. До шестого февраля я сидел дома. Боялся подходить к окну, открывать дверь в подъезд. Мне чудилось, что пациенты только этого и ждут. Тем более, что я не раз слышал крики и злобное шипение на лестничной площадке. Скорее всего, это были мои соседи, до которых добрались пациенты. А потом у меня закончились продукты. Электричество в городе отрубили ещё третьего числа, но у меня было несколько газовых баллонов и портативная плитка, на них и держался. Когда продукты закончились, я стал готовиться к своей первой вылазке. Я понимал, что мне необходимо найти более надёжное убежище. Я видел, как эти твари скакали по стенам домов, рано или поздно они добрались бы и до окон моей квартиры. Через две улицы от моего дома была школа, в которой я когда-то учился. Тогда там был глубокий подвал, бомбоубежище на случай войны. Ключи от него хранились на вахте. Наверняка он сохранился, поэтому я решил проникнуть в школу, забрать ключи и спуститься в убежище. Всё очень просто, если не брать в расчёт шныряющих по улицам пациентов. В пистолете оказалось всего 12 патронов. Недостаточно, чтобы пробиваться с боем по улицам, а значит, придётся красться дворами. Я уложил в рюкзак свои нехитрые пожитки необходимые для вылазки: портативную плитку, железную кружку, несколько тёплых вещей, документы (хотя, кому мне их теперь показывать? Но расстаться с ними я не решился), спички, пара зажигалок, лекарства, бинты и несколько чистых тряпок. Всё это должно помочь мне выжить. Купленный самому себе на недавнее 24-летие охотничий нож я повесил на пояс. Вещи в рюкзаке тщательно обернул тряпками, чтобы ничего не гремело при движении. Несколько раз всё проверив я покинул квартиру, понимая, что скорее всего уже никогда в неё не вернусь. Я ожидал увидеть на улицах Петербурга тысячи трупов, но не увидел ни одного. До школы я добрался без приключений, только один раз заметил неторопливо бегущих на четырёх конечностях пациентов. Я успел спрятаться. Они пробежали метрах в пятидесяти от меня, но не учуяли. Повсюду следы погрома, кое-где – дым от пожаров. Город на Неве больше не выглядел живым и великим, он был потрёпан, обшарпан и передан во власть новым хозяевам. Люди проиграли эту войну, даже не успев толком её начать. По пути в школу я заприметил охотничий магазинчик, но заходить не рискнул, так как он был на противоположной от меня стороне широкой улицы, а выходить на открытое пространство не хотелось. Зато я наткнулся на полуподвальный продуктовый. Оттуда стащил несколько бутылок крепкого алкоголя и еды. Ключи от подвала нашлись на вахте. Вечером шестого февраля я благополучно перебрался в убежище. Продолжение следует.